DOI: https://doi.org/10.14739/2310-1210.2018.6.146579

Сравнительная оценка первичной подагры и паранеопластической при раке легкого

O. V. Syniachenko, Yu. V. Dumanskyi, Ye. D. Yehudina, O. Ye. Chernyshova, P. A. Stepko, D. M. Fedorov

Аннотация


Рак легкого (РЛ) – наиболее частая причина развития так называемого паранеопластического синдрома (ПНПС), обусловленного сложными иммуновоспалительными, дегенеративными и сосудистыми дистантными изменениями. У больных подагрой увеличен риск развития РЛ, чем доказывается связь нарушений пуринового обмена и канцерогенеза. Паранеопластическая (неоплазменная) подагра – одно из относительно частых проявлений РЛ, но такие взаимоотношения заболеваний требуют дальнейшего изучения.

Цель работы – сравнить клинико-лабораторные особенности течения первичной подагры и заболевания у больных РЛ, которое, в свою очередь, сопоставить с течением опухолевого процесса при наличии других признаков ПНПС, выделить факторы риска.

Материалы и методы. Под наблюдением находились 113 больных подагрой (97 мужчин и 16 женщин в возрасте от 33 до 79 лет), которых поделили на две группы: 1 – 54 пациента с первичной подагрой, 2 – 59 с паранеопластическим вариантом заболевания при РЛ. В 1 группе соотношение мужчин и женщин составило 26:1, во 2 – только 3:1, средний возраст – 50 и 59 лет соответственно. Клиническое течение подагры и опухолевого процесса во 2 (основной) группе сопоставили с таковым у 199 больных РЛ с наличием ПНПС (группа сравнения), который в целом констатирован в 15,5 % наблюдений РЛ. Пуриновый обмен оценивали по уровням в крови мочевой кислоты, оксипуринола, их почечным клиренсам, активности в сыворотке ксантиноксидазы, ксантиндезаминазы, аденозиндезаминазы и 5-нуклеотидазы.

Результаты. Паранеопластическая (неоплазменная) подагра развивается у 3,5 % от общего числа больных РЛ и у 22,9 % от числа с ПНПС. Она отличается от первичной (идиопатической) большей частотой развития болезни у женщин, вовлечения в процесс суставов рук и метаболического типа гиперурикемии, но реже диагностируемыми уролитиазом, периферическими тофусами, хронической формой артрита и отсутствием почечного типа нарушений пуринового обмена. Пациенты с опухолевой подагрой отличаются от остальных больных РЛ с ПНПС отсутствием двустороннего легочного процесса и среднедолевой его локализации, но относительно частым возникновением верхушечного рака Панкоста–Тобиаса, большими уровнями в крови мочевой кислоты и ксантиноксидазы.

Развитие паранеопластической подагры зависит от течения РЛ (прорастания опухоли в грудную стенку и перикард, числа групп метастазов в отдаленных органах) и мощности химиотерапии, использования алкилантов и алкалоидов барвинка. От паранеопластической подагры зависит появление на фоне лечения миелодепрессии, лучевого пневмофиброза и острого тромбофлебита. Наличие подагры не ухудшает выживаемость больных РЛ с ПНПС. Больным РЛ, протекающим с гиперурикемией (>420 мкмоль/л у мужчин и >360 мкмоль/л у женщин), рекомендуется назначение в комплексе лечебных мероприятий ингибитора ксантиноксидазы аллопуринола.

Выводы. Паранеопластическая подагра является частым проявлением ПНПС при РЛ, течение ее имеет свои особенности при сопоставлении с первичной подагрой и тесно связано з характером опухолевого процесса и мощностью химиотерапии, может определять развитие осложнений в процессе проводимых лечебных мероприятий. Представленные в работе сведения требуют дальнейшего сравнительного анализа других признаков ПНПС, сопоставления опухолевых и идиопатических вариантов патологии опорно-двигательного аппарата, кожных васкулитов и аутоиммунных системных синдромов, что, возможно, позволит разработать дополнительные прогностические критерии течения опухолевого процесса, повысит эффективность лечебных мероприятий и качество их контроля.

 


Ключевые слова


подагра; рак легкого; паранеопластический синдром

Полный текст:

PDF

Литература


Roddy, E., & Choi, H. K. (2014) Epidemiology of gout. Rheum Dis Clin North Am, 40(2), 155–75. doi: 10.1016/j.rdc.2014.01.001.

Kiadaliri, A. A., Uhlig, T., & Englund M. (2018) Burden of gout in the Nordic region, 1990–2015: findings from the Global Burden of Disease Study 2015. Scand J Rheumatol, 47(5), 410–417. doi: 10.1080/03009742.2017.1405461.

Kuo, C. F., Grainge, M. J., See, L. C., Yu, K. H., Luo, S. F., Zhang, W., & Doherty, M. (2016) Epidemiology and management of gout in Taiwan: a nationwide population study. Arthritis Res Ther, 17, 13. doi: 10.1186/s13075-015-0522-8.

Grаdalska-Lampart, M., Karczmarek-Borowska, B., & Radziszewska, A.U. (2015) Lung cancer in Podkarpackie region in the years 2002–2011. Pneumonol Alergol Pol, 83(2), 109–19 .doi: 10.5603/PiAP.2015.0018.

Latimer, K. M. (2018) Lung cancer: clinical presentation and diagnosis. FP Essent, 464(1), 23–6.

Qu, H. M., Bai, Y. N., Cheng, N., Dai, M., Zheng, T. Z., Wang, D., et al. (2015) Trend analysis of cancer mortality in the jinchang cohort, China, 2001–2010. Biomed Environ Sci, 28(5), 364-9. doi: 10.3967/bes2015.050.

Wilkins, C. M., Johnson, V. L., Fargason, R. E., & Birur, B. (2017) Psychosis as a sequelae of paraneoplastic syndrome in small-cell lung carcinoma: A psycho-neuroendocrine interface. Clin Schizophr Relat Psychoses, doi: 10.3371/CSRP.CWVJ.111717.

Hébant, B., Miret, N., Berthelot, L., Jaafar, M., Maltête, D., & Lefaucheur, R. (2016) Generalized pruritus preceding paraneoplastic neuropathy. J Clin Neurosci, 26, 156–7. doi: 10.1016/j.jocn.2015.09.015.

Ramírez-Bellver, J. L., Macías, E., Bernárdez, C., López-Robles, J., Vegas-Sánchez, M. D., Díaz-Recuero, J. L., et al. (2017) Anti-NXP2-positive paraneoplastic dermatomyositis with histopathologic changes confined to the acrosyringia. Am J Dermatopathol, 39(1), e3–e7. doi: 10.1097/DAD.0000000000000694.

Durieux, V., Coureau, M., Meert, A. P., Berghmans, T., & Sculier, J. P. (2017) Autoimmune paraneoplastic syndromes associated to lung cancer: A systematic review of the literature. Lung Cancer, 106, 102–9. doi: 10.1016/j.lungcan.2017.01.015.

Wang, W., Xu, D., Wang, B., Yan, S., Wang, X., Yin, Y., et al. (2015) Increased risk of cancer in relation to gout: a review of three prospective cohort studies with 50,358 subjects. Mediators Inflamm. 2, 1–6. doi: 10.1155/2015/680853.

Coburn, B. W., Michaud, K., Bergman, D. A., & Mikuls, T. R. (2018) Allopurinol dose escalation and mortality among patients with gout: a national propensity-matched cohort study. Arthritis Rheumatol, 70(8), 1298–1307. doi: 10.1002/art.40486.

Tu, H., Wen, C. P., Tsai, S. P., Chow, W. H., Wen, C., Ye, Y., et al. (2018) Cancer risk associated with chronic diseases and disease markers: prospective cohort study. BMJ, 360, k134. doi: 10.1136/bmj.k134.

Kuo, C. F., Luo, S. F., See, L. C., Chou, I. J., Fang, Y. F., & Yu, K. H. (2012) Increased risk of cancer among gout patients: a nationwide population study. Joint Bone Spine, 79(4), 375–8. doi: 10.1016/j.jbspin.2011.09.011.

Boffetta, P., Nordenvall, C., Nyrén, O., & Ye, W. (2012) A prospective study of gout and cancer. Eur J Cancer Prev, 18(2), 127–32. doi: 10.1097/CEJ.0b013e328313631a.

Kanaji, N., Watanabe, N., Kita, N., Bandoh, S., Tadokoro, A., Ishii, T., et al. (2014) Paraneoplastic syndromes associated with lung cancer. World J Clin Oncol, 5(3), 197–223. doi: 10.5306/wjco.v5.i3.197.

Hande, K. R., Noone, S. M., & Stone, W. J. (1994) Severe allopurinol toxicity: description and guidelines for prevention in patients with renal insufficiency. Am J Med, 76(1), 47–56.

Paraschiv, B., Diaconu, C. C., Toma, C. L., & Bogdan, M. A. (2015) Paraneoplastic syndromes: the way to an early diagnosis of lung cancer. Pneumologia, 64(2),14 –9.

Miret, M., Horváth-Puhó, E., Déruaz-Luyet, A., Sørensen, H. T., & Ehrenstein, V. (2017) Potential paraneoplastic syndromes and selected autoimmune conditions in patients with non-small cell lung cancer and small cell lung cancer: A population-based cohort study. PLoS One, 12(8), 0181564. doi: 10.1371/journal.pone.0181564.

Pileckyte, M., Baliūnaite, R., & Tamulaitiene, V. (2018) Paraneoplastic rheumatic syndromes. Medicina, 39(5), 443–7.


Ссылки

  • На текущий момент ссылки отсутствуют.


Запорожский медицинский журнал   Лицензия Creative Commons
Запорожский государственный медицинский университет